Уэллс, 191?

Перейти вниз

Уэллс, 191?

Сообщение автор Gudleifr в Ср Июн 14, 2017 9:40 am

К счастью, нам есть от чего отталкиваться. Великий фантаст Г.Дж.Уэллс в начале века написал две книги, посвященные играм: "Floor games" (1912) и "Little Wars" (1913). Сначала мне в Сети попалась только третья глава второй книги, где были изложены правила игры в солдатики (JPG/RAR, 1.04Мб). Правила эти оказались настолько проще и элегантнее всех современных игр, что возникло подозрение, что все последующее игротворчество порождено только борьбой за авторские права. Наконец, в Сети появились целиком обе эти книги. Оказалось, что правила - лишь малая часть околоигровых идей Уэллса. К сожалению, мое незнание литературного английского языка не позволило представить вам полноценный перевод. Пришлось ограничиться пересказом от третьего лица, с попыткой не пропустить ни одной технической подробности. С тех пор в Сети появилось аж 2 перевода "Игр на полу" - 1912 (PDF, 22.9Мб) и 1923 (DJVU, 1.23Мб) годов. Так что, свой перевод первой книги с чистой совестью удаляю. Вторую  же (PDF, 3.24Мб), никто, кроме меня так перевести и не почесался.

"Игры на полу" - не совсем о солдатиках, но интересно. А при чем тут военные игры? Я даже сначала не хотел включать в раздел эту работу, но потом вспомнил, как в детстве не только убил кучу времени на создание макета железной дороги, но и увлек этим делом родителей. А потом вспомнил, сколько людей до сих пор гробят кучу времени, играя в "Sim City". (Книга заканчивается издевательством над игрушечными железными дорогами, поэтому я не могу не вспомнить более современную игру "в паровозики" - DJVU, 4.49 - см. там статью Г.ДЖЕКОБСОН / О МОДЕЛЯХ ВОСПРОИЗВЕДЕНИЯ).

"Малые войны" - первые строгие правила для игры в солдатики. На мой взгляд, ничего более достойного с тех пор не появилось. Необыкновенная комбинация простоты, увлекательности и детской непосредственности.

Уэллс в своих книгах очень тонко провел грань между тем, что действительно важно для игры, и тем, чем можно пожертвовать. Попытаюсь подытожить:
- Детская игра не может ограничиться каким-то заранее приготовленным набором игрушек. В большой игре в дело идет все - солдатики, кубики, мебель, посуда, сувениры и т.д.
- Многие вещи, которые понадобятся для игры, в магазине не купишь. Их нужно изготовить самим, уделив особое внимание их универсальности и добротности. Так, для строительства гораздо лучше иметь большой набор унифицированных деревянных кирпичиков, чем пару-другую несовместимых с собой наборов красивых кубиков.
- Покупая игрушки, надо заранее предусматривать их соразмерность и совместимость с уже имеющимися в наличии. Не стоит покупать игры "в себе", которые нельзя объединить с другими игровыми наборами. Долой покупные крепости и замки!
- Создание поля для игры уже есть игра. Нельзя собирать его из диорамок, которые жалко трогать руками. Все можно модифицировать, разрисовывать, улучшать посредством пластилина и использования природных материалов.
- Правила игры должны быть не выученными наизусть, а порождаться разумными соглашениями и договоренностью игроков, не без диктата старших. Однако, соблюдение таких правил должно быть строгим.
- Моделирование каких-либо событий в игре должно быть как можно реалистичней и жизненней. Масштабы должны соблюдаться как можно строже. Нельзя домысливать какую-то деталь, если ее можно исполнить "в металле". Сундук с сокровищами, например, должен быть не бруском, а, в худшем случае, коробочкой, набитой стекляшками.

Причем здесь солдатики? Может, и ни при чем, но сколько людей судорожно роется в завалах компьютерных и настольных игр, желая найти то, отчего "душа сначала развернется, а потом - свернется". Искать не вовне, а внутри?
***
Итак, основные правила Г.Дж.Уэллса:
- стрельба с использованием пушек,
- арифметические правила рукопашной,
- минимум заморочек с перемещениями,
- усложнение правил за счет доработки поля боя,
- ограничение времени на ход.


Игра солдатиками MOBIL по правилам Г.Дж.Уэллса.
С сайта www.gardenwargaming.com .


Последний раз редактировалось: Gudleifr (Чт Июл 12, 2018 8:09 am), всего редактировалось 6 раз(а)
avatar
Gudleifr
Admin

Сообщения : 892
Дата регистрации : 2017-03-29

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Уэллс, 191?

Сообщение автор Gudleifr в Ср Июн 14, 2017 9:55 am

I. ИЗ ЛЕГЕНДАРНОГО ПРОШЛОГО
"LITTLE WARS" - игра королей для простых людей. В нее могут играть мальчики от двенадцать до ста пятидесяти лет и те лучшие из девочек, которым это интересно, и даже некоторые редкие и одаренные женщины. Игра эта в том или ином виде имеет достаточно длинную историю. Многие короли, великие полководцы и литературные герои воздавали ей должное. Кто-то из них, наверное, использовал более интересные и проработанные правила, но, к сожалению, мы об этом ничего не знаем. Суть же проста - сбивать игрушечных солдатиков из игрушечных пушек.

II. ЭРА СОВРЕМЕННЫХ LITTLE WARS
В конце девятнадцатого века появились игрушечные пружинные пушки, заряжающиеся с казенной части. Чудо-оружие, поражающее солдатика девять раз из десяти на расстоянии в девять ярдов! Это был переворот. Наиболее совершенный образец, используемый Автором в своих играх - английский тип "4.7", стреляющий деревянным снарядом около дюйма длиной и имеющий винт для вертикальной наводки.


ИГРОВОЕ ПОЛЕ. Здания сделаны из обоев с нарисованными дверями и окнами, крыши вырезаны из упаковочной бумаги. Здания для прочности заполнены игрушечными деревянными кирпичами. Замок и церковь сделаны от коричневого картона. Имеется река, разделяющая поле битвы и расширяющаяся у больших скал. Брод отмечен около церкви.

Однажды Автор завтракал с другом, а на соседнем столе стояли солдатики и подобное орудие. Друг (некий J.K.J.) невзначай взял пушку, покрутил, примерился, да и сшиб из нее одного из солдатиков. Этот выстрел до сих пор отдается эхом во всем мире - началась новая эра военных игр. Было это, понятно, в Англии, в SandGate... Мистер J.K.J. более Автором не упоминается, зато появляется некий мистер W., предложивший разложить по полу тома Британской Энциклопедии и расставить солдатиков и пушки на получившейся "местности".





Появляется третий друг Автора (на момент написания книги - покойный). С ним Автор попробовал поиграть в получившуюся игру. Первые варианты правил были очень просты. Сначала двигает свою армию первый игрок, затем - второй. Пехотинец может переместиться на один фут за ход, кавалерист - на два, орудие - тоже на два, плюс последнее могло сделать шесть выстрелов. Если солдатик касался солдатика противника, кидалась монетка, чтобы определить, кто из них убит. Игра получилась так себе, но забавная. Солдатики быстро попрятались за укрытия, а пушки бродили вокруг в поисках наиболее удачной позиции. Рукопашная была полна сюрпризов - один из солдатиков умудрился уложить аж девять противников, что привело к победе одной из сторон. Слишком много времени занимало ожидание, пока противник выберет позицию орудия и прицелится.
Первое усовершенствование было вызвано появлением особ женского пола - они выгнали игроков в детскую и те вместо Британской Энциклопедии воспользовались строительными наборами, описанными в книге Floor Games. Получилось гораздо красивее. Был придуман способ изготовления домов - бумажных с наполнением из кирпичей.


ИГРА НА ОТКРЫТОМ ВОЗДУХЕ. Солдаты устойчиво стоят на стриженом газоне. Бумажные здания изготовлены так же, как и при игре на полу. Деревья можно изготовить из прутиков, воткнутых в землю. Поскольку места для игры больше, можно удвоить длину перемещений и играть с большим количеством солдатиков.





Отмечается, что как слишком перегруженные строениями, так и слишком открытые поля боя, не слишком удобны для игры. На первых практически невозможно никого подстрелить, а на вторых артиллерия, наоборот, делает любой маневр самоубийством. Последнее совсем неприемлемо. Было решено, что один игрок обустраивает поле боя, а второй решает, кто откуда атакует.
Здания не должны иметь внутри пространства для размещения солдатиков, во избежание запутанных ситуаций. Нужно также выработать соглашения о возможности восстановления случайно поврежденных элементов ландшафта.
Для ускорения отыгрывания рукопашной отказались от случайного исхода схваток. Стало считаться, что все солдаты равноценны и два сошедшихся врукопашную бойца всегда убивают друг друга.
Было наложено ограничение на использование орудий - обязательное наличие в пределах шести дюймов от каждого шести (впоследствии четырех) канониров. Орудия теперь могли за один ход либо двигаться, либо стрелять, но не то и другое одновременно. Если артиллеристов было меньше шести, то орудию разрешалось выстрелить столько раз, сколько было канониров. Перемещать орудие мог даже один человек - с присущей ему скоростью (пехотинец - на один фут, кавалерист - на два). Однако прицеливание по-прежнему слишком замедляло игру.
Для дальнейших улучшений пришлось просить совета еще у нескольких друзей автора.
Когда артиллеристов стало достаточно четыре, то и норму выстрелов орудий уменьшили до четырех. Было принято, что поворот орудия после последнего выстрела в ходу невозможен, и два артиллериста должны стоять у самого лафета (т.е. с безопасной стрельбой из укрытий было покончено).
Для ускорения игры был введен лимит времени на ход игрока. Сначала он был равен десяти минутам, а затем сокращен до четырех-пяти минут, чтобы игрок должен был выбирать, чем пожертвовать - тщательностью прицеливания или возможностью передвинуть побольше солдатиков. Время планирования хода не ограничивалось.
В качестве условия победы было установлено пересечение тремя солдатиками линии первоначального размещения противника, но это решение оказалось не очень удачным. Все битвы стали протекать одинаково - большой мясорубкой. Интереснее играть до уничтожения армии противника.
Были попытки ввести ограничения на количество боеприпасов, но они не прижились.
Последнее улучшение касалось введения понятий "изолированная группа" и "плен". Было решено, что группа солдатиков считается изолированной, если в пределах хода от нее расположено союзных солдатиков меньше половины ее численности. Для взятия солдатиков в плен было решено принять необходимым двукратное превосходство. Стало невозможным жертвовать малые группы солдатиков с целью расстроить неприятельские ряды. Вместо того, чтобы наносить врагу потери они стали сдаваться в плен.





Были установлены более строгие правила для захвата орудий неприятелем, и использования орудий в качестве укрытий от огня противника.


БИТВА У HOOK'S FARM #1. Общий вид и диспозиция красной стороны.

Для расчета результатов боя была предложена система очков, позволяющая проводить турниры-кампании из нескольких игр. Победитель получал сто очков за победу, по 1 очку за выжившего пехотинца, по 1.1/2 за кавалериста, по 1/2 за своих пленных и по 1/2 за пленных врагов, из полученной суммы вычитаются аналогичная сумма проигравшего. По идее, это должно стимулировать полководцев вести более цивилизованные войны. Так проигрывающему более выгодным будет вовремя отступить и сдать в плен обреченных солдатиков.
Для того, чтобы скрыть от противника размещение своих войск стал использоваться занавес.
Наконец, все готово к битве. Полководцы разработали планы боя и расставили солдатиков. Но перед битвой следует формально изложить правила.


Последний раз редактировалось: Gudleifr (Ср Дек 06, 2017 11:08 am), всего редактировалось 2 раз(а)
avatar
Gudleifr
Admin

Сообщения : 892
Дата регистрации : 2017-03-29

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Уэллс, 191?

Сообщение автор Gudleifr в Ср Июн 14, 2017 10:10 am

III. ПРАВИЛА
Приведенные ниже правила рассчитаны на игру в комнате

ПОЛЕ БОЯ.
Поле боя должно быть обустроено одним игроком, которого выбирают (если нет других соглашений) броском монеты.
Другой игрок после этого выбирает край поля, с которого он начинает.
Ландшафт в течение хода стараются повреждать как можно меньше. Ничего нельзя перемещать или удалять для облегчения стрельбы пушек. Игрок не должен ложиться на поля боя, если противник считает, что подобное может повредить ландшафту. Случайные нарушения ландшафта исправляются в конце хода.

ХОД.
После того, как поле боя оборудовано и определены стороны, тогда (и только тогда) игроки должны бросить монету для определения того, кто будет ходить первым.
Если нет никакого занавеса, игрок, выигравший жребий, и называемый теперь Первым Игроком, должен разместить свои фигурки вдоль своего края поля. Все они на следующем ходу будут перемещаться так, как будто стояли точно на границе поля. Когда Первый Игрок закончит, Второй делает тоже самое. Если есть занавес, поле им временно перегораживается, и игроки расставляют фигурки одновременно. Время начальной расстановки сил не ограничено.


БИТВА У HOOK'S FARM #2. Армия синей стороны.

Дальнейшая игра протекает с контролем времени. Время, отпускаемое игроку на совершение хода, определяется размером его армии: по минуте отводится на каждую пушку и каждых 30 солдатиков. Таким образом, на армию из 110 фигурок и 3 пушек дается 7 минут - вполне достаточно. Поскольку в ходе сражения солдатики выбывают, норма времени может уменьшаться (по согласию игроков). Игрок, собирающийся ходить, стоит по стойке "смирно" в ярде позади своего края поля, пока хронометрист не говорит "Пошел". После этого сигнала игрок делает свой ход, пока не услышит сигнал об окончании отведенного времени - "Время". Хронометрист также сообщает, когда до конца хода остается 2 минуты, минута, 30 секунд. После хода отводится некоторое время на восстановление ландшафта и подъем случайно уроненных фигурок - не больше 4-5 минут (по согласованию).
Пушки не должны стрелять до второго хода Первого Игрока, не считая расстановку сил за ход. Таким образом, Первый Игрок выставляет фигурки, тоже делает Второй, Первый ходит, Второй ходит, и только теперь Первый Игрок может открыть огонь; предполагается, что за это время армии игроков достаточно сблизились и надлежаще перестроились для боя.
В начале хода игрок должен переместить пушки (или стрелять ими) до того как начнет перемещать остальные фигурки. Это правило "Сначала пушки" не имеет исключений.
Каждая фигурка может перемещаться, и каждая пушка может стрелять или перемещаться в течение хода, подчиняясь описанным ниже правилам.


БИТВА У HOOK'S FARM #3. После первого хода. На переднем плане - армия красной стороны.

ПОДВИЖНОСТЬ РАЗЛИЧНЫХ ФИГУРОК. (Каждого игрока нужно обеспечить двумя кусками веревочки, одной - длиной 2 фута и другой - 6 дюймов.)
Пехотинец за ход может быть перемещен на фут или меньше.
Кавалерист за ход может быть перемещен на 2 фута или меньше.
Пушка боеспособна, если имеются по крайней мере 4 солдатика той же стороны в пределах 6 дюймов от нее. Иначе она не может ни перемещаться, ни стрелять.
Если пушка боеспособна, она за ход может или перемещаться или стрелять, но не то и другое одновременно. Если пушка стреляет, она может сделать 4 выстрела за ход. Пушку при этом можно поворачивать и наклонять для наведения на цель. Обслуга пушки и солдатики своей армии, мешающие обстрелу, могут быть временно уложены. После стрельбы пушка должна быть оставлена нормально стоящей и развернутой в направлении последнего выстрела. Два артиллериста должны быть оставлены у конца станин точно позади колес с обеих сторон пушки. О стрельбе достаточно, теперь - о перемещении. По крайней мере, 4 солдатика из тех, что находятся около пушки, должны быть перемещены вместе с ней и оставлены около нее в пределах 6 дюймов. Пушка должна быть развернута стволом назад - туда, откуда ее притащили. На следующем ходу ее можно развернуть так, как это нужно для стрельбы. Очевидно, расстояние, на которое пушка может двигаться, будет определяться видом солдатиков, которые ее тащат. Если среди них имеются, по крайней мере, 4 кавалериста - на 2 фута, иначе - на фут.
Солдатик должен стоять сам по себе и не может быть забит в промежутки между деталями ландшафта или в его щели. Игрок может требовать, чтобы между солдатиком и другими фигурками, холмами, деревьями, зданиями оставался зазор не менее 1/16 дюйма.
Когда солдатики сбиты снарядом, они убиты. Если задеты им так, что упали бы, стоя свободно,- тоже убиты, но если только выстрел уже не убил другого солдатика. Снаряд не может убить больше, чем одного солдатика без того, чтобы cбить его, и если один солдатик упал, покачнув остальных, то убитым считается только он. Снаряд, который ударяет солдатика рикошетом или просто подкатывается к его ногам, также убивает его, с учетом описанного выше ограничения.

РУКОПАШНАЯ СХВАТКА И ПЛЕНЕНИЕ.
Группа солдатиков, не имеющая в радиусе своего хода хотя бы половины своего числа солдатиков своей стороны, считается ИЗОЛИРОВАННОЙ. В противном случае, она НЕ ИЗОЛИРОВАНА (ПОДДЕРЖАНА).
Солдатики в конце хода могут оказаться ближе 1/8 дюйма от вражеских. В этом случае, они останавливаются в таком положении до конца хода.
В конце хода, если возникла описанная выше ситуация, все такие фигурки вступают в СХВАТКУ. К ним присоединяются все фигурки в пределах 6 дюймов от них. Результаты СХВАТКИ рассчитываются по описанным ниже правилам.
Если число солдатиков в СХВАТКЕ с обеих сторон одинаково, то все они убиты.
Иначе большая группа побеждает, и результат зависит от того, ИЗОЛИРОВАНА или ПОДДЕРЖАНА меньшая группа. (РАССТОЯНИЕ ИЗМЕРЯЕТСЯ ОТ ТОЧКИ КОНТАКТА.)
Если она изолирована, число фигурок, равное разности сил победителя и побежденного (или все), попадает в плен. Остальные - убиты. Победитель теряет убитыми столько же, сколько и побежденный. Например: если 11 нападут на 9, то их останется 4 при двух пленных. Считать можно по-другому: убивая в каждой группе по солдатику, до тех пор, пока большая группа не станет в два раза больше меньшей, тогда она берет их в плен.
Если меньшая группа не изолирована, тогда она полностью уничтожается и убивает столько же солдатиков противника.
Решает, какие солдатики убиты, а какие попали в плен, тот игрок, который инициировал схватку.
Время, потраченное на разрешение схватки, в ход игроков не входит.
Игрок, взявший пленных, может их перемещать, например, послать в тыл. Пленные должны эскортироваться на расстоянии не более 6 дюймов охранниками, из расчета 1 охранник на 7 пленных (округляя вверх). Эскорт, доставивший пленных к своему краю поля (т.о. выведя их из игры), может вернуться в бой. Если эскорт убит, на следующем ходу пленные поступают в распоряжение своей прежней стороны, но они разоружены и должны сначала дойти до своего края поля перед тем, как снова вступить в бой.


БИТВА У HOOK'S FARM #4. Развитие.

Пленные не могут воевать, пока не вооружены, то есть, если две схватки следуют одна за другой, солдатики, плененные в первой, во второй не участвуют. Например: 19 фигурок стороны A напали на 13 изолированных фигурок стороны B (около них было только 5 дружественных фигурок); результат - осталось 12 фигурок A с 6 пленными; игрок B подвигает свои ближайшие 5 фигурок вплотную и в радиусе 6 дюймов от них размещает еще 9 солдатиков - итого 14 (6 пленных участия в бою не принимают) против 12 у A; результат второй схватки: у B остается 4 боеспособных солдатика, один из которых должен отвести в тыл 2 пленных, и 6 окруженцев, которые должны идти в тыл для перевооружения; таким образом, 19 солдатиков A вывели из строя навсегда - 17 солдатиков B и временно - 7.


БИТВА У HOOK'S FARM #5a. Красная кавалерия атакует синюю батарею.

Любая изолированная группа может в любое время добровольно сдаться в плен.
Пушка захвачена, когда в радиусе 6 дюймов от нее нет ни одного своего солдатика, но есть 4 вражеских, которые к ней подошли и зашли за линию оси колес.

ВАРИАНТЫ СЦЕНАРИЕВ.
Вы можете отыгрывать различные сценарии.
До победного конца. Вы начинаете от своего края поля и пытаетесь уничтожить или захватить в плен все вражеские фигурки. Победитель получает 100 очков за победу, по 10 пунктов за каждую удержанную или захваченную пушку, по 1.1/2 - за каждого выжившего кавалериста, по 1 - за пехотинца, по 1/2 за своих и чужих пленных. Если сражение еще не окончено, но у противников осталось меньше, чем по 15 солдатиков, считается ничья и премиальные 100 очков делятся пополам. (Если изначально было не больше, чем по 50 солдатиков, то минимум снижается до 10.)
Прорыв. Игра считается выигранной, когда не менее 3 солдатиков достигают вражеского края поля. Враг бежит, оставляя все, что находится далее чем в 6 шагах от своего края победителю. Очки считаются как в предыдущем сценарии, но игра становится короче и более приемлемой для тесного поля с коротким задним планом. На широком поле можно считать необходимым достижение не любой точки заднего края, а какой-либо его части.
Оборона. Обороняющийся имеет 2/3 силы по сравнению с атакующим. Атакующий побеждает, если прорвется 1/4 своих сил к заднему краю обороняющегося. Поле подготовляется одним или обоими игроками до определения того, кто будет наступать. Затем бросают монету, победитель становится обороняющимся и выбирает край поля, который будет оборонять. Свои силы он размещает на своей половине, не доходя 1 хода до средней линии поля. Атакующий начинает от своего края. Обороняющийся может стрелять на первом ходу.

СОСТАВ СИЛ.
В обычной игре армии противников выбираются одинаковыми по численности и составу. Для определения небольшого случайного преимущества можно отложить по 12 солдатиков от каждой армии и каждый игрок бросает по две игральных кости и берет из отложенных солдатиков столько, сколько выпало очков. Для маленькой битвы достаточно армий по 20-25 пехотинцев, 12-15 кавалеристов и одному орудию. Длина фронта такой игры - 4-5 футов. Большинство игр Автора было сыграно с армиями примерно по 80 пехотинцев, 50 конников, 3 или 4 пушки, или меньше. Были и более масштабные сражения - 18-футовое поле, более чем по 200 солдатиков и 6 орудий с каждой стороны. Игроки могут, конечно, варьировать состав своих армий. Надо заметить, что большее пропорциональное количество пушек ведет к быстрому истреблению армий, большая пропорция пехоты делает игру вялой, а большее количество конницы слишком чувствительны к действию арт-огня. Можно комплектовать армии на основе системы очков - пехотинец стоит 1 очко, кавалерист - 1.1/2, пушка - 10. Если на армию отвести по 150 очков, то игрок может взять 100 пехотинцев и 5 пушек, или 100 конников, или 60 пехотинцев, 40 конников и 3 пушки. Для бурской войны типичными будут схватки 80 кавалеристов при 3 орудиях против 110 пехотинцев и 4 орудий.

РАЗМЕР СОЛДАТ.
Все солдатики должны быть одного масштаба. Во времена автора наиболее симпатичными были английские двухдюймовые. Выпускались и более дешевые - в полтора дюйма.


Последний раз редактировалось: Gudleifr (Чт Окт 26, 2017 4:35 pm), всего редактировалось 2 раз(а)
avatar
Gudleifr
Admin

Сообщения : 892
Дата регистрации : 2017-03-29

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Уэллс, 191?

Сообщение автор Gudleifr в Ср Июн 14, 2017 10:16 am


БИТВА У HOOK'S FARM. Схема

IV. БИТВА У HOOK'S FARM


БИТВА У HOOK'S FARM #5b. Решение кавалерийской атаки.

Автор претерпевает странные метаморфозы, вместо почтенного английского джентльмена мы вдруг обнаруживаем закаленного во многих битвах бравого генерала красной армии. Такое же превращение происходит и с его противником - H.G.W., возглавившим синюю армию. Далее следует рассказ последнего о славной победе, проиллюстрированный фотографиями, сделанными военной корреспонденткой A.C.W.- редкой женщиной, способной оценить мужские игры.


БИТВА У HOOK'S FARM #6a. Попавших в плен красных кавалеристов конвоируют в тыл.

Синий генерал с некоторыми вполне извинительными преувеличениями живописует ход баталии. В его распоряжении имелось 3 орудия, 48 пехотинцев и 25 всадников. Задача ставилась как разведка местности к востоку от Firely Church. Силы красных он обнаружил двигающимися двумя отдельными колоннами (колонны помечены A-A и B-B) - на Hook's Farm и Firely Church - с явным намерением там закрепиться и перестрелять силы синих на открытом месте. Генерал синих решил сосредоточить свои силы на левом фланге (у Hook's Farm) и двинул туда все свои силы. Позиции своих орудий он пометил на плане буквами - C, D и E. У каждого - по пять кавалеристов, между орудиями - пехотинцы. Остальная кавалерия атаковала по линии C - Hook's Farm. Направления атаки, показаны стрелками. Причем, если орудие E должно было двигаться к своей позиции со всей поспешностью, то орудие C выдвигалось с осторожностью. Красная армия, не обнаружив противодействия на своем левом фланге, попыталась охватить синих. Орудие красных между лесом и Firely Church открыло огонь и потрепало правый фланг синих. Два других орудия красных рвались к Hook's Farm, сопровождаемые значительными силами пехоты. Силы синих с двумя орудиями рванулись навстречу. Орудия красных открыли огонь. Кавалеристы обоих сторон сошлись в схватке за Hook's Farm. Атака красных захлебнулась. Подошла синяя пехота. Было захвачено красное орудие и пленные. Красные застыли в нерешительности. Они попытались отбить орудие малыми силами пехоты, быстро уничтоженными, поманеврировали около Firely Church и начали отступать. Синие заняли линию строений и открыли огонь вдогонку. Теперь синие могли заняться правым флангом, откуда еще стреляло орудие красных. Решив, что с них довольно, красные побежали и там. Нехватка сил не позволила синим уничтожить красных целиком и его 6 пехотинцев, 4 кавалериста и 1 орудие смогли убежать.


БИТВА У HOOK'S FARM #6b. Позиция после третьего хода синих.

Рассказ Автора (красного генерала) более фактографичен. Сражение проводилось по сценарию "До победного конца". На фото #1 представлено поле битвы: справа - Firely Church, на левом - Hook's Farm. В промежутке между ними - маленькая надворная постройка. Непосредственно позади фермы - другая надворная постройка. Видна прочерченная мелом линия, отмечающая конец поля. Красный игрок, согласно жребию, выбрал направление атаки и его армия уже расставлена. Ради живописности солдатики не помещены точно на линию, но расчет дальности на первом ходу будет производиться так, как будто они все стоят на линии. Красный генерал совершил фатальную ошибку, разделив свои силы на две несвязанные группы, желая сразу атаковать и Firely Church и Hook's Farm. Он поместил 1 орудие, 5 кавалеристов и 13 пехотинцев в левой колонне, атакующей Firely Church (с выходом во фланг синим). В правой колонне красных, атакующей Hook's Farm - 2 орудия, 20 кавалеристов, и 37 пехотинцев.


БИТВА У HOOK'S FARM #7. Красные пехотинцы спешат на помощь с левого фланга.

На фото #2 показана диспозиция синих. Синий генерал заметил ошибку красных и решил бросить все свои силы на Hook's Farm. Его правый фланг (5 кавалеристов и 16 пехотинцев) должен как можно быстрее занять лес в центре поля, откуда он сможет свободно вести обстрел. Тогда силы красных окажутся разрезанными на две части. Оставив на этой позиции орудие с необходимым прикрытием, остальная часть группы сможет помочь своим товарищам у Hook's Farm.
На фото #3 показана ситуация после первого хода. Красный генерал пока еще не понял опасность своего положения. Его левый фланг движется к Firely Church центр и правый фланг - к Hook's Farm. Левое орудие на следующем ходу уже сможет обстрелять пятерых синих кавалеристов, выскочивших вперед, но 16 идущих следом пехотинцев ему не достать.
На фото #4 ситуация развивается. Конница красных дотащила два правых орудия до выгодной позиции, господствующей над подступами к Hook's Farm, а левое орудие готово открыть огонь по синей пехоте. Пехота красных рвется вперед, но левое орудие синих уже открыло огонь и поразило троих. Пехотинцы синих теперь прикрывают это орудие, а кавалеристы, ранее его тащившие, присоединяются к атакующим Hook's Farm. Два других синих орудия на подходе. Левое уперлось в орудие красных, среднее стоит прямо напротив среднего красного орудия. Часть синей конницы видна слева от Hook's Farm, но большая часть прикрыта строениями от огня. Красные должны атаковать, но тут генерал, наконец, понимает свою ошибку. Его правое орудие блокировано, его левое и среднее орудия не смогут убить больше семи-восьми солдатиков, и на следующем ходу орудия синих на Hook's Farm будут прикрыты пехотой. Он решает атаковать кавалерией, надеясь, что пехота успеет ее поддержать.

На фото #5a показана атака красных. Два красных орудия убивают двух кавалеристов и шесть пехотинцев между Hook's Farm и правым синим орудием. Красная конница атакует синее орудие. Красный генерал в запале совершает ошибку, забыв оставить двух кавалеристов у стрелявшего орудия, и синий генерал вежливо ее исправляет. Число атакующих кавалеристов уменьшается с двадцати до восемнадцати. Они бросаются на двадцать одного синего конника. Красная группа изолирована, т.к. в пределах ее хода только два солдатика у орудия, а для поддержки надо не меньше девяти.

По пятнадцать кавалеристов убито, трое красных попадают в плен. Красный генерал, как инициатор схватки, выбирает погибших, делая это таким образом, чтобы в пределах шести дюймов от синих орудий не осталось синих солдатиков - оба орудия временно выведены из строя. Конечно, гораздо лучше было бы атаковать тринадцатью кавалеристами, оставив семь в поддержке, но красный генерал был расстроен результатами стрельбы: он надеялся поразить больше кавалеристов - и забыл об оставлении канониров у орудия. Кроме того, он неправильно посчитал силы врага и думал, что схватка будет равной - двадцать на двадцать. Фото #5b показывает ситуацию после решения схватки. Погибшие убраны, пленные (в нарушение правил - для большей живописности) развернуты.
Фото #6a - результат хода синих. Его самое правое орудие убивает одного пехотинца и одного кавалериста (у центрального орудия). К брошенным синим орудиям поспевают новые восемь кавалеристов. Пехота опрометчиво занимает лес между Hook's Farm и его правым орудием. Можно видеть трех пленных красных кавалеристов под конвоем.

Фото #6b показывает ситуацию в другом ракурсе. Видны убитые красные солдатики около орудия.

Что теперь делать красным? Они стреляют из орудий по центру синих и поражают восемь солдатиков (фото #7). Шесть или семь изолированных красных солдатиков попытались вернуть потерянное орудие, остальные - позади неприкрытого центрального орудия. Солдатики, бесполезно стоявшие у Firely Church, бросаются на помощь остальным. Вместо всего этого, наверное, имело бы смысл попытаться спасти то, что осталось от красной армии и попытаться нанести синим побольше потерь при помощи левого орудия.
Фото #8 показывает бедственные последствия последнего хода красных. Синие орудия выбили десять фигурок из несчастной красной пехоты. Девять синих кавалеристов атакуют шесть выживших красных пехотинцев, пытающихся отбить орудие. Пехотинцы изолированы - по трое убитых и трое пленных. Видны ранее взятые в плен трое красных кавалеристов. Красная армия разгромлена. Генерал думает только об отступлении - в сторону Firely Church, где осталось орудие. Синее орудие, стоящее справа от Hook's Farm, поражает еще трех красных пехотинцев. Синее орудие слева от Hook's Farm продвигается вперед. Синие захватывают брошенное красными орудие. Правое синее орудие поражает еще одного солдатика.


БИТВА У HOOK'S FARM #8. Тяжелые потери красных.

Все это можно видеть на фото #9. Видны новые красные пленные. Положение красных безнадежно. Около их правого орудия всего четыре человека. Если они попытаются стрелять, то явно понесут потери и не смогут утащить орудие. Левое орудие тоже с четырьмя солдатиками и тоже в опасности. Красные все-таки стреляют из одного орудия, и из его расчета спасаются всего два солдатика. Еще спаслись пять пехотинцев позади Firely Church, другое орудие и четыре кавалериста. Синие одержали полную победу. Они захватили два орудия и шесть пленных.


БИТВА У HOOK'S FARM #9. Полная победа синих.


Последний раз редактировалось: Gudleifr (Чт Окт 26, 2017 4:37 pm), всего редактировалось 1 раз(а)
avatar
Gudleifr
Admin

Сообщения : 892
Дата регистрации : 2017-03-29

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Уэллс, 191?

Сообщение автор Gudleifr в Ср Июн 14, 2017 10:19 am

V. РАСШИРЕНИЯ ПРАВИЛ
Если армии состоят из большого числа солдатиков, имеет смысл играть большему числу людей, по нескольку на каждой стороне. На большом поле имеет смысл увеличить масштаб расстояний (удвоить или утроить).

По большому полю можно перемещать солдатиков (за исключением конных разведчиков) в коробках с утроенной скоростью. Сколько солдатиков в коробке, противник узнает только когда подойдет ближе (на десять футов). Отряды, отошедшие от неприятеля на двадцать футов, можно опять упаковать в коробки.

При таком масштабе игры можно ввести правила снабжения. Отряды должны иметь один фургон снабжения для каждых пятидесяти солдатиков в пределах шести шагов. Телеги для боеприпасов должны быть в пределах двух шагов от орудий, чтобы те могли стрелять.

При игре на открытом воздухе надо учитывать, что ветер сильно мешает стрельбе орудий. Зато, какой простор для создания ландшафтов! Разве что, если декорации останутся на улице на ночь, дома стоит делать не из бумаги.

Можно ввести бонус на перемещение при использовании дорог. Можно использовать железные дороги для еще более быстрого перемещения, но с затратами времени на погрузку/выгрузку. Можно ввести вагоны вместимостью 12 пехотинцев, 5 кавалеристов или пол-орудия. Четырем солдатикам нужно было бы два хода для разрушения рельсов, а восьми - три хода для восстановления.

VI. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
В заключении Автор жалеет об ограниченности объема книги, ищет в человеческой натуре истоки любви к военным играм, жалеет, что политики и военные не удовлетворяются игрой в солдатики. Автор замечает, что для всех встреченных им военачальников правила игры были слишком сложными.
avatar
Gudleifr
Admin

Сообщения : 892
Дата регистрации : 2017-03-29

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Уэллс, 191?

Сообщение автор Gudleifr в Ср Июн 14, 2017 10:20 am

ПРИЛОЖЕНИЕ. СРАВНЕНИЕ LITTLE WARS И KRIEGSPIEL
Под Kriegspiel подразумеваются военные правила моделирования боевых действий. По определению - унылые и маловразумительные, требующие громоздкой системы посредников. Некий полковник Mark Sykes предложил Автору развить правила LITTLE WARS в Kriegspiel нового типа. Автору совершенно некогда этим заниматься и он ограничивается краткими соображениями.

Первая проблема - несоответствие стрельбы реальной. Автор предлагает вместо деревянных снарядов использовать медные болты, подбирая их вес таким образом, чтобы дальность соответствовала масштабу (разная для разных типов снарядов). Кроме того, вместо правил сбивания ввести правило радиуса поражения. Например, будет убита половина (округляя вверх) солдатиков в пределах трех дюймов от падения снаряда, а орудия, полностью попавшие в этот радиус уничтожены, частично - выведены из строя на два хода, фургоны уничтожаются в обоих случаях. Стены и другие препятствия защищают от эффекта взрыва.

Для имитации стрелкового огня предлагается для каждых пяти пехотинцев, стоящих примерно в линию и не двигавшихся на этом ходу производить один обычный выстрел из орудия, установленного позади линии, линия выстрела - примерно через голову среднего солдатика. Конечно, вместо нескольких игроков LITTLE WARS в Kriegspiel будут целые команды, и для каждой службы будет отдельный игрок.

Можно добавить транспорты, снабжение и моральный эффект воздействия конницы, и учет рельефа. Можно также ввести саперов и строительство укреплений.
Для строительства декораций Kriegspiel наиболее подходят блоки или коробки примерно 3*3*1/2 фута и некоторое количество секторов и дуг соответствующих размеров. Из них выкладывается, согласно изогипсам реальных топографических карт, рельеф местности. Можно просверлить в них дырки для установки деревьев. Здания могут быть сделаны из дерева. Автор надеется, что найдется, кому их раскрасить и нарисовать окна и двери.
Каждая армия будет управляться генералом, который должен стоять не далее, чем в шести футах позади от фигурки кавалериста, его представляющей, и управлять своими подчиненными, двигающими свои подразделения, голосом. Полковник Sykes предложил, чтобы генерал не был неуязвимым - если рядом с его фигуркой падает снаряд, он должен покинуть помещение для игры на три хода, если фигурка убита стрелковым огнем или в рукопашной, он должен оставить игру насовсем, передав бразды правления заместителю.
Далее - примерные правила.
Пехота должна перемещаться не больше, чем на один фут за ход. Конница - на три. При движении в колонну по два или четыре по дороге скорость вполовину возрастает. Королевские саперы перемещаются на два фута. Королевская артиллерия - тоже на два фута. Транспорты и припасы - один фут по дороге, полфута без дороги. Генерал - шесть футов на авто по дороге, три фута без дороги. Лодки - один фут. Подъем на один уровень рельефа - как перемещение на один фут, при спуске - два уровня за фут. Там, где четыре уровня приходится на один фут горизонтальной дальности, склон не проходим (слишком крут) без дороги.
ПЕХОТА. Переход реки вброд - один ход. Перестроение из колонны по два в колонну по четыре (или обратно) - полхода. Погрузка в лодку - 20 солдатиков за два хода. Выгрузка - 20 солдатиков за ход.
КОННИЦА. Переход реки вброд - один ход. Перестроение - полхода. Спешивание или посадка на коней - один ход.
АРТИЛЛЕРИЯ. Подготовка к стрельбе или перевод в походное положение - полхода. Не может форсировать реки.
НИ ПЕХОТА, НИ КОННИЦА, НИ АРТИЛЛЕРИЯ НЕ МОГУТ ВЕСТИ ОГОНЬ И ПЕРЕМЕЩАТЬСЯ В ОДНОМ ХОДЕ.
КОРОЛЕВСКИЕ САПЕРЫ. Никакое строительство или разрушение не может быть начато в течение хода, в котором они двигались. Не могут форсировать реки.
ТРАНСПОРТЫ И ПРИПАСЫ. Не могут снабжать на том ходу, когда двигались. Не могут форсировать реки.
Все отряды должны снабжаться продовольствием, боеприпасами, и фуражом. Одна порция продовольствия - на тридцать людей на шесть ходов, фуража - на шесть лошадей на шесть ходов, боеприпасов - на тридцать пехотинцев на шесть ходов-выстрелов. Припасы должны находиться в шести футах от снабжаемой пехоты, и в восемнадцати футах от снабжаемой кавалерии.
Изолированные группы пехотинцев менее тридцати солдатиков не требуют снабжения. Изолированной называется группа, удаленная от других больше чем на двенадцать футов. При вычислении потребностей остатки от деления на тридцать меньше пятнадцати обнуляются, большие и равные считаются за тридцать. Так 46 пехотинцев требуют двух порций, а 44 - только одной.
N.B.- Снабжение невозможно, если враг вклинился между отрядом и его запасами.
Люди могут, в крайнем случае, есть лошадей. Одна лошадь - одна порция продовольствия.
Пехота без боеприпасов не может стрелять (орудия, предполагаются всегда снабженными). Пехота, конница, королевская артиллерия и королевские саперы не могут двигаться без снабжения продовольствием (фуражом). Окруженные, съевшие последнюю лошадь, сдаются через четыре хода (если осаду не снимут).
РАЗРУШЕНИЕ. Королевские саперы уничтожают железнодорожный мост за два шага; восстанавливают за десять шагов. Железную дорогу (переправу) - за один ход и пять ходов соответственно.
Склад запасов может быть уничтожен одним солдатиком за два хода, независимо от величины (поджог).
Четыре солдатика могут уничтожить содержание шести фургонов за один ход.
Мина может быть помещена на дороге или в любом месте двумя солдатиками за шесть ходов, она будет взорвана первой прошедшей частью и уничтожит все в пределах шести дюймов радиуса *.
СТРОИТЕЛЬСТВО. Укрепления могут быть сделаны пехотинцами за четыре хода *. Они должны быть обозначены деревянными брусками или кирпичиками высотой два дюйма. Два солдатика могут делать дюйм укрепления.
Окоп для орудия шесть солдатиков роют четыре хода *.
* - О начале и месте данных работ уведомляется посредник (но не противник). Если посредников нет, делается запись на тайной бумажке и кладется на каминную полку. Противник будет уведомлен только когда окоп закончен или мина взорвана.
ПРАВИЛА АТАКИ ДЛЯ КОННИЦЫ. Никакая группа меньше восьми конников не может атаковать. Кавалеристы могут атаковать только в надлежащем строю.
Если конница атакует пехоту, построенную россыпью, с расстояния более двух футов - конница теряет одного солдатика на каждых пять пехотинцев, а пехотинцы - по одному за каждого из всадников. С расстояния меньше двух футов, но более одного фута - соответственно, 1/10 и 2/1. С расстояния меньше одного фута - 1/15 и 3/1.
При атаке пехоты в тесном строю все наоборот. Два и более фута - 3/1 и 1/15, от фута до двух - 2/1 и 1/10, меньше фута - 1/1 и 1/5. Зато пехота, атакованная в тесном строю, на следующем ходу не может двигаться.
Пехота, атакованная в рассыпном строю, должна на следующем ходу отойти на один фут, на следующем ходу атакующего он может атаковать их снова.
ЕСЛИ КОННИЦА АТАКУЕТ КОННИЦУ. Если конница оказалась в пределах атаки конницы врага в конце хода последнего, она должна сделать одну из трех вещей - спешиться, атаковать или отойти. Если она ничего не предпримет - то потеряет при вражеской атаке по пять солдатиков на каждого атакующего и число в пятнадцать раз большее числа атаковавших и ее числа должно будет отступить на три фута в тыл.
Спешенная конница рассматривается как пехота в рассыпном строю.
Если конница атакует конницу, и количество равно, а уровень земли плоский, результат должен быть решен броском монеты. Проигравший теряет три четверти солдатиков и обязан отступить, победитель теряет четверть солдатиков.
Если количества не равны, используются правила LITTLE WARS.
Если конница атакует под уклон, ее количество умножается на число пересеченных уровней, увеличенное на один.
Если конница отходит, то она должна и дальше отступать пока ее преследуют, если только преследователи не будут атакованы другими частями.
Если отступление влечет выход за пределы поля или пересечение непроходимой вброд реки, отступающий уничтожается.
Если пехота оказалась в пределах атаки конницы врага в конце хода последнего, пытается отступить и все еще может быть застигнута атакой, то она получит двойные потери в рассыпном строю. Если она будет в колонне по два или четыре человека, то потеряет по два солдатика на каждого атакующего, если атакована с расстояния более двух футов, по три - при атаке менее чем с двух футов. Преследуемая конницей пехота буде отступать пока не будет истреблена, или кто-нибудь не атакует преследователей.
Если конница атакует артиллерию, не поддержанную другими силами, одно орудие будет захвачено с потерей четырех солдатиков для расстояния более двух футов, трех - с расстояния от фута до двух, одного - с расстояния менее фута.
Если артиллерия отступает прежде, чем конница атакует, она будет отступать до тех пор, пока ее преследуют.
Скорость перемещения по железной дороге - восемь футов за ход. Погрузка/разгрузка - аналогично правилам для лодок. Паровозы и вагоны поражаются снарядами подобно фургонам.
Солдатики для этой Kriegspiel - не больше тех, что для LITTLE WARS, но лучше более мелкие - порядка дюйма высотой.
Автор надеется, что производители расширят ассортимент солдатиков, включая подносчиков припасов и разборных конников, способных спешиваться.
Цель разработки этого эскиза - создать Kriegspiel, удовлетворяющую нуждам военных, практически исключающую сложный механизм судейства. Минимум расчетов и максимум применения реальной стрельбы. Необходимо участие специальных наблюдателей за соблюдением правил и расходованием припасов.
Автор надеется, что игра не только послужит моделью боевых действий, но и сможет подарить игрокам ощущения, схожие с реальными.
avatar
Gudleifr
Admin

Сообщения : 892
Дата регистрации : 2017-03-29

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Уэллс, 191?

Сообщение автор Gudleifr в Ср Июн 14, 2017 10:24 am

ПРИМЕЧАНИЯ ПЕРЕВОДЧИКА
Даже для того времени, когда писалась книга (1913 год) кажутся упущенными некоторые военные реалии. Подробнее хочется остановиться на двух - завышенные характеристики кавалерии и отсутствие бронемашин.

1. Единственным недостатком кавалерии в игре является больший размер фигурки, и следовательно большая ее уязвимость от арт-огня. Предлагаю для моделирования огневого превосходства пехотинцев начислять дополнительные артиллерийские выстрелы в зависимости от их числа. Это замечание устарело - Уэллс сам предложил нечто подобное в ПРИЛОЖЕНИИ (я не читал его в момент написания замечания). Кроме того, прочтя немецкое наставление но пулеметному делу 20-х годов прошлого века, я понял, что моделировать в те времена станковые пулеметы было можно только в виде орудий, а ручные не стоят отдельных правил.
2. С бронемашинами, на мой взгляд, разбираться надо, вводя новый класс объектов - убежище - и абстрагируя свойства кавалерии.
3. Свойства убежища: солдатики внутри него всегда поддержаны; одно попадание в убежище убивает упавших внутри него солдатиков по общим правилам, но не меньше одного; потери в схватке, меньшие количества солдатиков в убежище, игнорируются. Вопрос о потерях при атаке более одного убежища (или убежища и его охранения) остается открытым. Впрочем, можно поручить генералам самим хоронить своих мертвецов, и получиться неплохо. Алгоритм следующий - на каждое убежище принимаем без потерь по числу ударов на единицу меньшее экипажа, если еще остались удары, решаем, чем пожертвовать. В отсутствие других правил, конечно, первыми погибнут пехотинцы, и легкие танки, но, с другой стороны, тяжелые танки медленные и больше несут потерь от артиллерии, а пехота, наоборот, может захватывать вражеские орудия и укрепления.
4. Тягловая сила (лошадь или мотор) может тащить на себе либо всадников (кавалерия в игре, а у нас еще и грузовики), либо пушку и всадников (конная артиллерия в игре), либо убежище и танкистов (бронетранспортер), либо все разом (танк, бронепоезд).
5. Без потерь конвертируются многие правила из других военных игр, например - инфильтрация. Уэллс сам предложил несколько вариантов расширений.
6. Надо отметить, что даже вводя что-то вроде шаблонов арт-огня, Уэллс гораздо более разумен и гибок, чем современные игроделы.
7. На примере изготовления Kriegspiel мы видим как бездумное введение пары "правдоподобных" коэффициентов вызывает лавинообразный рост числа уравнений и особых случаев. А ведь еще за 60 лет до выхода книги Уэллса русские объяснили под Балаклавой английской легкой коннице, что расчетам английских полковников верить нельзя.
8. "По большому полю можно перемещать солдатиков (за исключением конных разведчиков) в коробках с утроенной скоростью. Сколько солдатиков в коробке, противник узнает только когда подойдет ближе (на десять футов). Отряды, отошедшие от неприятеля на двадцать футов, можно опять упаковать в коробки".- вот, оказывается, когда появились Heroes of Might and Magic!

На мой взгляд, за счет некоторого снижения художественной привлекательности (своих 1:35 на такое дело не дам!) и некоторых семейных неудобств (как получить обратно снаряды, проглоченные детьми и собаками?), мы получаем возможность конструирования ДЕЙСТВУЮЩИХ пушек (скорее всего, введя ограничения на боеприпасы) и танков! Да, кстати, о бронемашинах Уэллс писал о них еще в 1903-ем (см. ПРИЛОЖЕНИЕ).
avatar
Gudleifr
Admin

Сообщения : 892
Дата регистрации : 2017-03-29

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Уэллс, 191?

Сообщение автор Gudleifr в Ср Июн 14, 2017 10:28 am

ПРИЛОЖЕНИЕ
H.G.WELLS / LAND IRONCLADS / 1903
ГЕРБЕРТ УЭЛЛС / НАЗЕМНЫЕ БРОНЕНОСЦЫ

СКАЧАНО БЕЗ РАЗРЕШЕНИЯ ПЕРЕВОДЧИКА, НО С ГЛУБОКОЙ БЛАГОДАРНОСТЬЮ
http://crusoe.livejournal.com

#1
Молодой лейтенант лежал бок о бок с военным корреспондентом и разглядывал в бинокль безмятежно тихую вражескую передовую.
- Пока - наконец сказал он - я смог разглядеть лишь одного.
- И что же он делает?- спросил военный корреспондент.
- Смотрит на нас в бинокль - ответил молодой офицер.
- И что, это называется война?
- Нет. Это Блох [Иван (Ян) Блох - довоенный (Первая мировая) польский писатель; он полагал, что война между ведущими державами зайдет в безысходный тупик и приведет к банкротству сторон без решительной победы].
- Пат?
- Нет! Если они не побеждают - проигрывают. Затяжка дела приносит победу нам.
Журналист ушел от полемики. Ему опротивели многодневные разговоры о политической ситуации. Он вытянулся на земле, зевнул и сказал:
- Ааааа, пусть и так.
Фьють!
- Что это?
- Выстрелили по нам.
Корреспондент сполз пониже.
- И никто не ответил.
- Не удивлюсь, если там думают, что все мы заскучали и разошлись по домам.
Репортер не ответил.
- Тем более что время жатвы…
Они стояли тут уже месяц. Вслед за объявлением войны, после первых, быстрых движений, дело шло все медленнее, пока ход событий вовсе не застопорился. Поначалу сражение чуть ли ни неслось вперед; агрессор перешел границу и пошел в общее наступление на столицу полудюжиной параллельных колонн, прикрытых передовой завесой мотоциклистов и кавалерии. Обороняющиеся выпустили конницу; подвижные силы тормозили агрессора, язвили его, вынуждали развертываться, заходили во фланг и били каждый раз с новой позиции в отлично отработанном стиле боя; так прошли несколько первых дней, пока, однажды - БАМ!- конница не ударилась о подготовленную линию обороны. Надежды и расчеты на изнурение врага не сбылись. Только что он шел вперед с явным намерением наступать и впредь, колонны двигались, разведчики искали орудийные позиции и вот, в одночасье, агрессор встал безо всяких намерений к дальнейшей атаке и принялся копать траншеи - так, как если бы желал остаться на позициях до скончания времен. Он вдруг сделался неподвижен и неимоверно, неожиданно осторожен; прикрыл конвои, защитил медлительную пехоту, заранее пресек любой способ тяжелого удара.
- Но им неизбежно атаковать - настаивал лейтенант.
Неделю назад, военный корреспондент так же настаивал на своем: "Они атакуют на заре - говорил он - и вы не успеете и глазом моргнуть, как окажетесь среди штыкового боя в собственных траншеях".
Тогда молодой лейтенант лишь подмигнул.
Однажды, на рассвете, в пяти сотнях ярдов перед окопами затеялась десятиминутная, отчаянная пальба в белый свет - пикет, выставленный с расчетом предупредить попытку ночной атаки, беспричинно запаниковал и принялся отчаянно опустошать магазины - тогда корреспондент понял смысл лукавого жеста.
- Но что бы вы предприняли на месте врага - спросил вдруг репортер.
- Если бы остался тем, кто я теперь?
- Да.
- Захватил бы наши траншеи.
- Но как?
- Хитростью! Проползти полпути, темной ночью, до восхода луны; схватиться с нашими передовыми. Перестрелять тех, кто побежит; добить остальных днем. Изучить каждый клок земли, провести день в норах и подойти еще ближе следующей ночью. Местность неровная, бугристая; можно выйти на дистанцию броска - это нетрудно. За ночь, за несколько ночей… Для наших ребят это была бы простая игра, они такому научены. … Пушки? Шрапнель не остановит умелого человека.
- Но почему бы и противнику не сделать этого?
- Беда в том, что их люди недостаточно дикие. Сказать по правде, они - сборище культурных горожан. Клерки, мастеровые, студенты - цивилизованные люди. Они могут писать, они умеют говорить, творить слова и предметы, но никто, ни разу в жизни не спал в чистом поле; не пил ничего кроме чистейшей воды из фабричных бутылей; никто, со младенчества, не ел реже трех раз в день. Еще шесть месяцев назад, половине их кавалеристов не приходилось садиться на коня. Посмотрите - они держаться в седле как велосипедисты! Они дилетанты в игре - и знают это. Наши люди в четырнадцать лет куда как более мужчины. Что-ж, отлично…
Военный корреспондент размышлял, погрузив лицо в ладони.
- То есть благопристойная цивилизация не в силах состязаться с…
Он замолчал, подбирая вежливое слово.
- С теми, кто вырос на природе - помог лейтенант.
- Точно,- сказал корреспондент.- И прогрессу пришлось остановиться.
- Похоже на то - подтвердил офицер.
- Но прогрессу сопутствует наука, вы меня понимаете. Так появились ружья и пушки; теперь вы их используете.
- Да; и наши прекрасные охотники, скотоводы, наши удалые ковбои и негры-гуртовщики используют все это в сто раз лучше, чем… Но что там?
- Что такое?- Корреспондент увидел, что собеседник припал к полевому биноклю и вынул свой.- Где?- репортер водил зрительными стеклами вдоль вражеских линий.
- Ничего - ответил лейтенант, не отрываясь от окуляров.
- Ничего?
Офицер опустил бинокль и пояснил:
- Я что-то заметил в этой рощице. Что-то черное. Но опознать не могу.
Журналист с отменным тщанием вгляделся в непонятное.
- Ничего у них для нас нет.- Молодой лейтенант перевернулся на спину, посмотрел в темнеющее вечернее небо и заключил: - И ничего не случится, разве что…
Корреспондент испытующе поглядел на него.
- Разве что у них начнется желудочная эпидемия, или иная хворь - живут-то без подобающей канализации.
От лагерных палаток протрубил рожок. Военный корреспондент соскользнул к подножию взгорка и встал на ноги. Буум! Звук пришел издали, слева. "Вот те на!" - воскликнул репортер, промедлил и вновь полез на взгорок. "Палить в это время совершенно против правил!"
Молодой лейтенант промедлил с ответом, невозмутимо вглядываясь в небо, и снова указал на отдаленную рощу.
- Наше тяжелое орудие. Стреляли по этому.
- По тому, что ничего не значит?
- Как бы то ни было, именно туда.
Мужчины замолчали и снова припали к биноклям. "Уже сумерки" - заключил, наконец, лейтенант. Он поднялся на ноги.
- Я бы немного подождал - попросил корреспондент.
Лейтенант покачал головой.
- Ничего не увидим.
Он извинился и пошел назад, к траншее, где его маленький отряд - ловкие, дочерна загорелые солдаты - травили вечерние байки. При виде офицера люди деловито засуетились. Корреспондент поднялся, бросил взгляд назад, на полминуты отвернулся к загадочным деревьям и снова поворотился в сторону лагеря.
Он размышлял: черное в рощице, выстрел по миражу - что бы это ни было - из тяжелого орудия - как примут редактор и читатель эту историю? Занимательно ли для публики?
- Хоть тень интереса за десять дней - подумал репортер - Впрочем, нет. Я напишу другую статью: "Война выдохлась?"
Он оглядел темную путаницу траншей - одна над другой, лишь начатые, и грозные, готовые, оборудованные. Сумерки и туман скрадывали очертания оборонительных линий, тут и там зажигались лампы, у маленьких костров собирались группы людей. "Здесь никакое войско не преуспеет" - подумал журналист.
Эта война угнетала его. Журналист полагал, что множество вещей на свете куда как лучше военных упражнений; он верил, что современный прогресс, со всеми его нездоровым напряжением, чудовищной концентрацией рабочих сил, несправедливостями и огорчениями все-же не порочен по сути своей и несет миру надежды; мысль о том, что дети природы, привычные охотники, далекие от книг, искусств, радостей образованной жизни небезосновательно надеются остановить и, в конце концов, разбить грандиозное движение язвило его цивилизованную душу.
Вслед за его мыслями, как будто бы нарочно от траншей появился отряд; солдаты шли мимо корреспондента в колеблющемся свете путеводного фонаря.
В красном свете мелькали лица; одно, на мгновение, высветилось в анфас - обычный в рядах обороняющихся облик солдата: нос картошкой, пухлые губы, светло-серые, недоверчиво-хитрые глаза; заломленная на сторону широкополая шляпа с фазаньим пером - эдакий деревенский Дон-Хуан; темно-коричневая кожа, крепкое тело, широкий шаг неутомимого пешехода, рука привычно держит винтовку.
Корреспондент ответил на приветствие и двинулся прочь.
- Деревенщина - шептал он - хитрая, примитивная деревенщина. И, все-же, они собираются побить город в военной игре!
В красном зареве между ближайшими палатками началось пение - сначала один, затем полдюжины громких, нестройных, душевных голосов затянули немудреную и чрезвычайно сентиментальную патриотическую песню.
- Снаряд вам на голову!- злобно пробормотал корреспондент.

...
avatar
Gudleifr
Admin

Сообщения : 892
Дата регистрации : 2017-03-29

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Уэллс, 191?

Сообщение автор Gudleifr в Ср Июн 14, 2017 10:28 am

...

#2
Сражение началось в секторе после названном "Хэкбонс Хат" - плоская, широкая полоса нейтральной земли не предоставляла укрытия и ящерице; встревоженные люди, спросонок наводнившие траншеи сочли атаку лишним доказательством пресловутой, многажды перетолкованной неопытности врага. Поначалу корреспондент не поверил своим ушам и готов был поклясться, что и он, и сосед по палатке - поднятый среди ночи военный художник пытался обуться при свете зажатого в руке фонарика - оказались жертвами общего помрачения умов. Репортер сунул голову в ведро с ледяной водой и принялся утираться полотенцем; рассудок, наконец, вернулся к нему. Он прислушался.
- Ну и ну! На этот раз не панический огонь! Грохочет словно десять тысяч телег на железном мосту!
Затем в нарастающем шуме появились новые звуки.
- Пулеметы!
Затем:
- Орудия!
Рисовальщик в одном ботинке посмотрел на часы, затем снова и недоверчиво глянул на циферблат:
- Полтора часа до рассвета. В конце-концов, вы верно угадали метод их атаки.
Корреспондент привычно проверил, есть ли в карманах запас шоколада и вышел из палатки. Несколько минут он стоял, привыкая к ночной темноте. "Хоть глаз выколи!" Глаза, наконец, различили лоскут черного неба между контурами соседних тентов. Художник вылез следом и немедленно упал, споткнувшись о растяжку. Время подошло к половине третьего - самое темное время суток; по сплошному, черному шелку неба метались лучи вражеских прожекторов, непрестанная беготня сполохов. "Пытаются ослепить наших стрелков" - сказал военный корреспондент, дождался художника и двинулся к линии в тревожной торопливости.
- Осторожно! Окоп!
Они остановились.
- Проклятые прожектора!- сказал репортер.
Лучи света блуждали там и сям, люди собирались в отряды и шли в траншеи. Репортер и рисовальщик двинулись было за солдатами, но тут глаза баталиста привыкли, наконец, к темноте. "Если это дренажная канава - сказал он - и мы вскарабкаемся по ней, то выйдем прямо на гребень холма". Они двинулись; лучи прожекторов за спиной ощупывали палатки, художник и корреспондент снова и снова натыкались на разбитую землю, блуждали и спотыкались, но, через короткое время оказались у вершины. Что-то загрохотало, как будто в небесах столкнулись два огромных железнодорожных состава; внезапно, подобно пароксизму града, сверху посыпались шрапнельные пули. "Порядок!" - воскликнул журналист. Они, наконец, добрались до гребня и стояли теперь над темным миром, среди яростной мешанины света и - главным образом - шумов.
Слева и справа, все вокруг них грохотало - работали все армейские огневые средства; шум, поначалу показался совершенно беспорядочным и безобразным; затем вспышки огня, проблески света и некоторые предположения позволили оконтурить картину. Корреспондент смотрел и обдумывал: враг, похоже, решился атаковать линию всеми наличными силами и теперь должен был либо победить, либо совершенно погибнуть.
"Смерть на рассвете" - подумал он с привычкою к газетным заголовкам, помолчал и затем - возжелав похвалы - изложил теорию баталисту. "Должно быть, они рассчитывали на внезапность" - добавил он.
Стрельба приняла удивительный характер. Корреспондент услышал в адском грохоте ритм. Шум на время утихал - различимо, ощутительно, как будто кто-то брал паузы и испытующе вопрошал: "Остались ли живые?" Тогда мерцающая бахрома винтовочных вспышек рассыпалась, угасала, и из глубины, с отдаленных на две мили позиций приходили гулкие удары тяжелых вражеских пушек. Затем, вдруг, западнее или восточнее холма начинали винтовки, и буйство вскипало вновь.
Военный корреспондент попытался изобрести какую-нибудь теорию и объяснить странный характер боевых шумов, но размышления оказались вдруг прерваны - он обнаружил, что их местоположение теперь освещено самым превосходным образом. Репортер разглядел окрестности: впереди холма черные силуэты стрелков спешили к ближайшей траншее. Стало видно, что идет небольшой дождь. Вдали, между холмом и вражеской линией по чистому полю бежали люди - не свои ли солдаты?- в полном беспорядке. Репортер увидел, как один из беглецов вздел руки и упал. На границе света и тени блуждающие лучи прожекторов сошлись на чем-то черном, блестящем, а за ним, совсем издали на мир взирал холодный белый глаз. "Вить-вить-вить" - засвистело над головами; художник кинулся искать убежища, корреспондент - за ним. Ударила шрапнель - совсем близко, чуть ли ни на расстоянии вытянутой руки; мужчины упали в какую-то выемку и вжались в землю. Потом свет и шум ушли в сторону, и холм остался в темной, загадочной ночи.
Корреспондент приподнялся и пролаял проклятие.
- Что за чертовщина валит наших солдат?
- Оно черное - сказал художник - и похоже на форт. В двух сотнях ярдов от нашей первой линии.
Он поискал сравнений.
- Что-то вроде большого блокгауза или гигантской, перевернутой миски.
- И оно двигалось!- воскликнул военный корреспондент.
- Вы вообразили, что движется - иллюзия прожекторных лучей, крадущийся ночной кошмар.
Они выползли на кромку выемки и лежали теперь среди безмерной темноты. Некоторое время ровно ничего не было видно, затем прожекторные лучи с обеих сторон снова сошлись на странном предмете.
Бледный свет открыл нечто вроде огромного, неуклюжего насекомого - жука, размером с броненосный крейсер; оно ползло прямо на первую линию траншей и било огнем через боковые пушечные порты. Пули барабанили по его панцирю словно яростный град по железной крыше.
Видение задержалось на единый миг; затем монстра сокрыла вновь наступившая тьма, и лишь крещендо выстрелов указывало на его движение вперед, к траншеям.
Мужчины принялись обсуждать увиденное, но залетевшая на холм пуля бросила в лицо художника горсть земли и товарищи решили вернуться под защиту окопов. Они постарались никак не выказать своего присутствия и незаметно вернулись ко второй линии еще затемно. Рассвет не успел открыть поля боя, в траншеях скопилась толпа оживленно судачащих в ожидании стрелков. По их мнению, выдумка врага совладала с передовыми пикетами но не была способна на большее. "Днем мы захватим их во множестве" - сказал дородный солдат.
- Их?- спросил корреспондент.
- Говорят, они выстроились в цепь и ползут на нашу линию по всему фронту… Говорят так.
Темнота убывала медленно, видимость устанавливалась постепенно. Лучи прожекторов перестали мести горизонт. Вражеские чудовища - темные пятна на темном фоне - постепенно приобретали четкие очертания. Военный корреспондент механически жевал шоколад, не отрывая глаз от обширной панорамы под хмурым небом. По оси батальной картины с интервалом в три сотни ярдов протянулся строй четырнадцати или пятнадцати огромных, неповоротливых призраков и их линия, видимая в перспективе, нисходила к передовым траншеям. Судя по всему, устройства вели огонь по скученным в укрытии солдатам. Они подошли так близко, что артиллерия умолкла. Бой шел лишь на первой линии траншей.
Вторая линия возвышалась над первой и, по мере прибывания дня, корреспондент смог разглядеть защитников - они расступались перед машинами и скучивались за поперечными насыпями - защитой траншей от анфиладного огня. Вблизи от машин не осталось никого - валялись лишь раненые и мертвые останки; обороняющиеся раздались направо и налево от сокрушившего бруствер носа наземного броненосца. Репортер достал бинокль и немедленно оказался среди солдатских расспросов.
Они хотели видеть и знать; сначала корреспондент объяснял, что люди за валами не могут ни сопротивляться, ни отступать и ищут спасения, а не боя; затем счел за лучшее отдать бинокль дюжему и недоверчивому капралу. Позади раздался скрипучий голос - тощий солдат болезненного вида беседовал с баталистом:
- Эти парни, внизу, в ловушке. Если отступят - попадут под огонь, их перебьют начисто…
- Они стреляют не часто, но каждый раз в цель.
- Кто?
- Люди в этой штуке. Когда ребята поднимутся…
- Куда?
- Мы уведем их из траншей, когда сможем. Наши парни уйдут к нам, наверх, зигзагами… Кто-то уцелеет… И когда все уйдут, придет наш черед. Обязательно! Эти штуки не могут пересечь траншеи или войти в них, они повернут назад и тогда их разобьет артиллерия. Непременно разобьет. Понимаете?
Уверенность вернулась к солдату.
- А потом мы сам пойдем к этим хитрецам.
Корреспондент обдумывал идею несколько минут, затем отобрал бинокль у дюжего капрала.
День разгорался. Низкие облака рассеивались, место солнечного восхода засветилось лимонно-желтым пятном. Репортер смотрел на броненосец. Теперь блеклый свет серых утренних сумерек осветил склон и дополз ровно до линии передовой траншеи. Корреспондент нашел, что сухопутный корабль вовсе не собирается поворачивать. Он был длиною в восемьдесят, а то и сто ярдов - расстояние в двести пятьдесят ярдов скрадывало размеры - с крышей в форме плоского черепашьего панциря. Сплошные, гладкие стенки доходили до десяти футов; выше, под самым козырьком крыши, поверхность была устроена сложным образом - там теснились пушечные порты, выглядывали стволы винтовок и трубы телескопов - частью фальшивые, но неотличимые от настоящих. Машина заняла подобающую позицию и вела продольный обстрел траншеи - в ней, насколько мог видеть корреспондент, повсюду валялись мертвые, немногие солдаты оставшиеся в живых скучились в две-три группки. Травяное поле перед траншеей осталось размечено цепочками вмятин - так морское животное оставляет на пляже прерывистые следы. Справа и слева от линий следов-цепочек валялись мертвые тела и шевелились раненые - солдаты попали под огонь, убегая с выдвинутых вперед позиций в свете вражеских прожекторов. Машина свесила голову в траншею и замерла, как будто мыслящее существо размышляло над планом дальнейшей атаки.
Корреспондент опустил бинокль; теперь многое прояснилось, он получил пищу для размышлений. Ночные твари, очевидно, выиграли первую линию; теперь в сражении наступила пауза. Возможно, враг увидел - случайно, или узнал загодя - о второй и третьей линиях обороны вверх по склону. В траншеях залегли густые цепи стрелков, изгибы верхних линий предоставляли возможность для перекрестного огня. Рядом говорили о пушках.
- Сейчас мы на линии огня тяжелых орудий на холме, но скоро их передвинут и тогда пушки сотрут эти штуки в порошок - успокоительно объяснял тощий солдат.
- На мелкие куски - отозвался капрал.
"Банг! Банг! Банг! Виииииир!" - звук ударил по нервам, стрелки непроизвольно опорожнили магазины. Корреспондент обнаружил, что лишь он и художник остались позади и без занятия; перед ними вдруг выстроился ряд прилежно дергающихся от неустанной стрельбы спин.
Чудище двинулось и двигалось под градом выстрелов; потоки пуль высекали искры из металлической шкуры. Оно запыхтело - туф-туф-туф - и выпустило за собою маленькие струйки пара, затем подобралось, подобно моллюску перед движением, подняло подол и, по всей длине монстра, бахромою появились - ноги! Короткие, толстые конечности, нечто вроде бородавок или кнопок, толстенькие, с плоской пяткой - так выглядят ноги слона и, одновременно, ножки гусеницы. Юбка чудовища задиралась все выше, корреспондент внимательно пригляделся в бинокль - так и есть; ножки прикреплены к ободьям колес. Мысль прыгнула в прошлое время: безмятежный мир, Виктория-Стрит, Вестминстер, интервью с мистером, мистером…
- Мистер Диплок - вспомнил корреспондент.- Он назвал это "системой Педрэйл". Какая неожиданная встреча!
Один из стрелков оторвался от ружья и поднял голову чтобы получше разглядеть умозрительный результат - шквальный огонь, по всем соображениям, должен был смутить монстра и остановить его у траншеи - но тотчас получил пулю в шею, рухнул и исчез из виду. Военный корреспондент присел пониже, но после беглого взгляда назад и некоторой - короткой и мучительной - заминки вновь направил бинокль на устройство, выпускавшее из себя ножки - одну за другой. Желание видеть вытягивало его из траншеи. Казалось, лишь пуля в голову способна пресечь репортерское любопытство…
Тощий стрелок со скрипучим голосом бросил стрелять и обернулся, чтобы еще раз настоять на своем. " Они не смогут перейти - выкрикнул он.- Они…"
- Банг! Банг! Банг!- гремело кругом.
Тощий проскрипел еще пару слов, затем оставил разговор, резюмировал совершенную невозможность никому перейти траншею энергичным мотанием головы и вернулся к стрельбе.
В те самые минуты увесистый аппарат пересекал траншею. Когда корреспондент вновь обратился к биноклю, машина уже стояла над препятствием и ощупывала чудными ножками противоположный борт в попытках найти опору. Опора нашлась, и чудище поползло, пока большая часть его туши - вот уже и вся туша - не оказалась на другой стороне. Аппарат на мгновение помедлил, опустил юбку чуть пониже, нервно вздохнул - "тут, тут!" - и вдруг зашагал прямо на холм, на наблюдателя со скоростью шесть миль в час.
Любопытствующий баталист толкал корреспондента под локоть.
Некоторое время солдаты держали позицию и отзывались яростным огнем. Затем настроение тощего солдата переменилось, и он заспешил от места боя. "За ними" - сказал художнику репортер и, не оглядываясь, двинулся по траншее.
Только что он наблюдал, как десяток жирных тараканов рвутся на склон, перерезанный траншеями; теперь внешний мир остался за бруствером и репортер видел только узкий, наводненный людьми проход. Большая часть спешила уйти, лишь несколько пробирались навстречу или оставались на месте. Ему не пришло в голову обернуться и посмотреть, как нос чудовища переползает траншею; он даже не проверил - успевает ли следом рисовальщик. Рядом посвистывали пули; солдат впереди шатнулся и упал; затем журналист стал частью толпы, отчаянно дерущейся за вход в поперечный коридор - один из зигзагообразных ходов сообщения, они позволяли обороняющимся подниматься и спускаться по склону, не выходя на поверхность холма. Это было похоже на панику в театре. По жестам и обрывкам фраз корреспондент понял, что чудища овладели и второй линией.
Репортер потерял всякий интерес к общему ходу сражения, теперь его заботила одна лишь собственная персона; он стал дерзновенно труслив, старался уйти от боя подальше; разрозненные, дезорганизованные толпы стрелков вокруг занимались ровно тем же. Он пробирался по сети траншей; время от времени собирал волю в кулак и перебегал участок открытой местности, испытал мгновения паники, чуть ли ни животной и минуты стыда - тогда он останавливался и пытался разглядеть рисунок боя. В то утро он вел себя ровно так же как многие тысячи людей вокруг. Разум вернулся к нему на самой вершине холма. Он стал в кустарнике и огляделся.
Наступил полный день. Серое, утреннее небо теперь блистало синевой; от густых рассветных облаков остались лишь тающие на глазах пушистые клочки. Мир внизу был ясен и необычно чист. Невысокий - каких-то сто футов - холм стоял посреди совершенно ровной местности и предоставлял замечательный круговой обзор. На севере, в удаленной миниатюре, открывался лагерь с его палатками, гружеными повозками, всем хозяйством большой армии; офицеры скакали, солдаты исполняли бесцельную работу. Некоторые, впрочем, спешили встать в строй; за палатками собиралась кавалерия. Прежние защитники траншей густо спешили в тыл по склонам, расстроенной массой, словно овцы, лишившиеся пастуха. То тут, то там вспыхивали разрозненные попытки встать и удержаться, но сколь-либо заметной концентрации сил не усматривалось; люди текли потоком. Южный склон пересекали траншеи и прочие земляные оборонительные сооружения. Там атаковали железные черепахи - четырнадцать машин выстроились в линию на трехмильном участке и шли вперед со скоростью бегущего человека, методически расстреливая и рассеивая всякий возникающий очаг сопротивления. Здесь и там виднелись небольшие группы под белыми флагами - обойденные, без возможности бежать либо сопротивляться. Вражеские мотоциклисты шли в открытую брешь, в свободном строю и полной безопасности - моторизованная пехота довершала работу аппаратов. С вершины холма защитники выглядели совершенно разбитою армией. Механизм в железной броне прошел сквозь пули, пересек тридцатифутовую траншею и теперь, спокойно и точно расправлялся со стрелками; он, несомненно, мог одолеть все кроме рек, пропастей и пушек.
Корреспондент посмотрел на часы.
- Половина пятого! Дело началось в половину третьего. Бог мой! Всего два часа и хваленая армия бежит - и до сих пор эта воинственная деревенщина никак не использовала пушки!
Он повел биноклем направо и налево, затем уставил стекла на ближайшего врага - броненосец двигался прямо на него, их разделяло не более трех сотен ярдов - и поискал места для отступления: пора было уходить от скорого плена.
- Они ничего не предпринимают - сказал корреспондент и бросил последний взгляд на машину.
И тут, издали, слева пришел пушечный удар. Им началась скорая орудийная пальба.
Корреспондент замялся и решил задержаться.

...


Последний раз редактировалось: Gudleifr (Ср Июн 14, 2017 10:29 am), всего редактировалось 1 раз(а)
avatar
Gudleifr
Admin

Сообщения : 892
Дата регистрации : 2017-03-29

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Уэллс, 191?

Сообщение автор Gudleifr в Ср Июн 14, 2017 10:29 am

...

#3
Защитники рассчитывали парировать прорыв одними лишь винтовками. Они укрыли орудия на разных позициях, на холме и за холмом в готовности ответить на артиллерийскую прелюдию противника к атаке. Обстановка переломилась на рассвете и пока расчеты готовили орудия к движению, сухопутные броненосцы успели пройти передовые траншеи. Никто не предполагал бить по собственным, пусть и отступающим частям, большую часть пушек разместили в расчете на контрбатарейную борьбу с противником и артиллеристы не могли немедленно накрыть целей у второй линии траншей. Тем временем, наземные броненосцы быстро шли вперед. Генералу обороняющейся стороны выпало противостоять невиданному способу атаки; теперь одни лишь пушки должны были воевать среди разбитой и отступающей пехоты. Враг не оставлял достаточно времени на осмысление ситуации - у генерала было едва ли полчаса для ответа на вызов и он не нашел достойного ответа. Тем утром наземные броненосцы продолжили атаку и каждое орудие, каждая батарея действовали по обстоятельствам. Для большей части артиллеристов игра закончилась скверно.
Некоторые пушки успели дать два или три выстрела; некоторые один или два. Процент попаданий оказался мал. Гаубицы, естественно, не смогли ничего. Броненосцы применили единую тактику. С началом артиллерийского обстрела, монстр поворачивал на орудие, подставляя под прицел как можно меньшую площадь, но действовал не против самой пушки, а заходил несколько сбоку с намерением уничтожить расчет. Несколько выстрелов дали замечательный результат: три батареи при бригаде левого крыла разрушили один из аппаратов. Три машины вышли на те же орудия, получили попадания с дистанции прямого выстрела, но остались в движении и повернули прочь. Наш военный корреспондент не увидел, как несколько пушек мгновенно остановили неудержимую атаку на левом фланге; он - забыв на время об опасности - наблюдал за безрезультатными попытками ближайшей к нему полубатареи 96В на правом крыле.
Немедленно за первыми выстрелами - их дали три левофланговые батареи - корреспондент услышал лошадиный топот с обратного ската холма; вскоре появилась первая упряжка, за ней еще две - три орудия спешили на северную сторону возвышенности, к позициям, невидимым из большинства машин - теперь аппараты ползли прямо на гребень, через поток медлительной пехоты, разбрасывая толпу по сторонам и оставляя ее внизу.
Полубатарея развернулась в линию, каждое орудие получило сектор обстрела. Упряжки остановились; расчеты сняли пушки с передков и приготовились к делу.
Банг!
Броненосец показался сквозь бровку растительности холма, пушкари отчетливо увидели его длинную черную спину. Машина остановилась как будто в замешательстве.
Два орудия выстрелили вслед за первым; огромный противник повернул на пушки. Теперь он был отчетливо виден на фоне голубого неба. Машина ринулась вперед.
Пушкари отчаянно засуетились. Корреспондент оказался вблизи от орудийных позиций и мог разглядеть в бинокль гримасы возбуждения на их лицах. Затем один из расчета упал и репортер осознал, что машина ведет ответный огонь.
Какое-то время броненосец быстро наползал на мечущихся артиллеристов, но в сорока ярдах от орудий отвернул с пути и стал к позициям бортом - внезапно, словно в порыве великодушия. Журналист перевел бинокль на пушки и понял, что монстр косит расчеты пулями со смертельной скоростью.
Великолепное зрелище обернулось кошмаром. Пушкари беспорядочно падали. Смерть шла от пушки к пушке. Банг! Левое орудие дало второй, безнадежный выстрел - промах; это было последнее, что сделала полубатарея. Среди мертвых и умирающих выжили полдюжины артиллеристов. Они тотчас подняли руки. Бой закончился. Военный корреспондент замешкался, выбирая - остаться в кустах, дождаться момента, чинно сдаться в плен или последовать намеченному пути отступления и укрыться в ближайшей канаве? Плен определенно воспрепятствует передаче в редакцию материала; бегство оставляет кое-какие возможности. Он решил спрятаться в канаве, выждать и, при первой же возможности спуститься в лагерь, воспользоваться замешательством и раздобыть лошадь.

...
avatar
Gudleifr
Admin

Сообщения : 892
Дата регистрации : 2017-03-29

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Уэллс, 191?

Сообщение автор Gudleifr в Ср Июн 14, 2017 10:30 am

...

#4
Позднейшие авторитеты находят в первых наземных броненосцах множество изъянов, но в день боевого крещения они отлично исполнили свою задачу. Боевые аппараты вышли длинными и узкими, двигатель покоился на надежнейшем стальном каркасе; броненосец ходил на восьми парах больших - диаметр десять футов - колес системы "Педрэйл"; каждое колесо - ведущее, на собственной длинной оси; каждая колесная ось соединена вертлюгом с центральным валом. Конструкция ходовой части наилучшим образом отвечала езде по неровностям местности. Аппарат мог ползти по грунту с ямами и кочками высотой или глубиною в фут; свободно держал прямой и поперечный ход даже и на крутых склонах. Двигателем управляли инженеры под командой капитана; сам командир сухопутного корабля наблюдал обстановку через маленькие бойницы прорезанные вокруг самого верха подвижной двенадцатидюймовой железной брони - защитной шкуры монстра. Помимо боковых амбразур, капитан мог выдвинуть из центра стальной крыши рубку со смотровыми оконцами. Каждый стрелок располагался в отдельном, маленьком каземате особенного устройства. Конструкторы подвесили стрелковые кабинки вдоль силового каркаса броненосца, с внешней и внутренней его стороны на манер сидений ирландского прогулочного кабриолета. Оружие стрелков - их винтовки - были особенными и не шли ни в какое сравнение с примитивной машинерией солдат противника.
Прежде всего, они были автоматическими - выбрасывали стреляную гильзу и досылали новый патрон после каждого выстрела и так до опустошения магазина; затем, винтовки оснастили весьма примечательными прицелами - маленькими камерами-обскурами. Отчетливая световая картинка отображалась в плоскую коробку на столике перед каждым стрелком.
Картинка перекрещивалась двумя линиями, и когда перекрестие ложилось на подходящую цель, ружье давало выстрел. Прицеливание стало изумительно удобным делом. Стрелок стоял за столиком, держа в руках приспособление, схожее с чертежным циркулем и, применяясь к картинке, менял раствор этого циркуля - разводил или сближал ножки, постоянно удерживая прицел на должной высоте - около высоты человеческого роста, если хотел убить человека. Короткий, двойной спиральный провод - такой же, как провод электрической лампы - связывал устройство с винтовкой; ножки циркуля расходились или сходились, прицел поднимался или опускался. Влажность могла сказаться на прозрачности воздуха, но тут помог изобретательно примененный кетгут - материал, известный своей чувствительностью к атмосферическим условиям. Когда броненосец был на ходу, прицел получал компенсирующее отклонение в направлении движения. Стрелок стоял в каземате, среди кромешной темноты, вглядывался в картинку обскуры и оперировал циркулем, сжимая в другой руке набалдашник, похожий на дверную ручку. Он поворачивал ручку и тем крутил над собою винтовку; картинка в камере ходила направо и налево, подобно колеблющейся панораме. Стрелок видел цель - вражеского бойца - ловил его в перекрестие линий и нажимал пальцем маленькую кнопку - такую же, как кнопку звонка - с удобным расположением в центре ручки. Тогда винтовка стреляла. Если, в силу какой-то неудачи, стрелок давал промах, он немного подкручивал ручку, или юстировал циркуль, повторно нажимал кнопку и уже не промахивался.
Винтовки и прицелы высовывались из бойниц под самым карнизом, под крышей броненосца. Бойниц было множество, они шли в три ряда и из каждой торчали ствол с прицелом - частью фальшивые; попасть в настоящие можно было лишь по счастливой случайности. Тогда молодой человек внизу говорил "Тьфу!", включал в каземате электрический свет, втягивал к себе, вниз, прицел и винтовку и производил ремонт -заменял неисправные части или, при сильных повреждениях, все стрелковое приспособление.
Представьте себе ряды кабин, нависающие над круговертью осей; вообразите стрелковые казематы между большими колесами с подвешенными на ободьях слоноподобными ножками. Кабины открываются внутрь броненосца, в центральную галерею - она идет по оси монстра и по всей длине галереи стоят мощные, компактные двигатели. Пульсирующие машины втиснуты в протяженный тоннель; в центре, у лесенки, ведущей в боевую рубку, стоит капитан; он командует молчаливыми, внимательными инженерами - по большей части знаками. В дрожание и шум машин вплетаются голоса винтовок и прерывистый лязг пуль, бьющих о броню. Капитан, снова и снова поворачивает штурвал подъемника смотровой рубки, поднимается вверх, наполовину скрывается в люке - тогда инженеры видят лишь его ноги - и спускается с новыми приказами. Капитанское место освещено всего двумя электрическими лампами - иначе подчиненные не разглядят командира; спертый воздух густо насыщен парами масел и бензина. Если бы наш военный корреспондент вдруг перенесся из внешнего простора во внутренности аппарата, то нашел бы картину совершенно иного мира.
Конечно, капитан видел обе стороны сражения. Он поднимался по лестнице, запускал голову в рубку, в область естественного солнечного света и радовался зрелищу опустошенных траншей, видел бегущих и павших солдат, группы оставшихся без надежды пленных, разбитые пушки; затем спускался вниз, в пропахшие нефтью сумерки машинного отделения и отдавал команды: "Средний ход", "Малый ход", "Полоборота вправо" - или обходился без приказов. Время от времени капитан прикладывался к загубнику переговорной трубы - их устроили рядом, по обе стороны лестницы - и командовал левому или правому борту своего странного корабля: "Огонь по артиллеристам!" или "Правый борт, очистить сто ярдов траншеи!".
Мы с легкостью найдем офицеров, похожих на капитана среди личного состава флота Его Величества - молодой, крепкий, загорелый командир, внимательный, умный спокойный. На броненосце работали хладнокровные и рассудочные люди - такими был сам командир, его инженеры и стрелки. В их действиях не было и следа лихорадочной активности, неумной поспешности; их жилы не лопались от чрезмерного напряжения и истерических усилий - ничего из набора, зачастую полагаемого обычным для героических дел.
Молодые инженеры обходились с разбитыми врагами подобающе милосердно и питали к ним с безграничное презрение как если бы большие и сильные люди в перекрестии точных прицелов броненосца были бы большими и сильными неграми самого низшего сорта. Они презирали их за решимость сопротивляться, презирали за крикливый патриотизм, за сентиментальные свойства характера, но прежде всего - за малую образованность и примитивнейшие, безо всякой изобретательности методы ведения войны. "Пусть они и решили драться - полагали молодые инженеры - но почему, черт возьми, они не воюют, как того требует здравомыслие?" Они отвергали мысль о собственной глупости, о том, что и сами недалеко ушли от противника - та же дикость, то же расточительное безрассудство, отыгранное рассудочными методами. Они не видели, что в действительности принуждены сами, вынужденно изобретать машины уничтожения, и следуют одной только линии - бойня, жестокое принуждение воинственных крестьян безо всякой альтернативы; они гнали мысль о неотъемлемом, безграничном безумии любой войны.
Тем временем, стрелки, с механической исполнительностью аккуратного клерка перед гроссбухом крутили ручки и нажимали кнопки…
Капитан остановил броненосец номер Три на гребне холма, у захваченной полубатареи. Пленные стояли навытяжку и ожидали; за ними должны были приехать мотоциклисты. Капитан обозревал поле победной битвы из рубки.
Генерал подавал сигналы.
- Пятый и Четвертый занимаются орудиями на левом фланге, препятствуя любой попытке возобновления огня. Седьмой, Одиннадцатый и Двенадцатый, продолжайте заниматься вашими орудиями; Седьмой, выходите на позицию над пушками, захваченными Третьим. Вы найдете себе работу, не так ли? Шестой и Первый, скорость десять миль в час, выходите в тыл их лагеря, к реке - так мы отрежем всю эту толпу.
Молодой капитан вмешался и дал знать о себе.
- А, вот вы где! Второй и Третий, Восьмой и Девятый, Тринадцатый и Четырнадцатый, держите дистанцию в тысячу ярдов, ждите команды, затем наступайте малым ходом перед мотоциклистами. Пресекайте любую попытку противника организовать войска. Все идет хорошо. Но где Десятый? Вот он! На десятом ремонт, двинется при первой же возможности. Они подбили Десятого!
Дисциплина на броненосце была скорее деловой, чем формальной; капитан опустил голову из рубки и сообщил:
- Ребята, они подбили Десятого. Думаю, не смертельно, но он встал.
Тем не менее, для расправы с разбитой армией осталось тринадцать здоровых монстров.
Военный корреспондент видел их из своей ямы. Чудища выстроились вдоль хребта и обменивались приветственными флажными сигналами. Стальные бока сияли в свете восходящего солнца.

...
avatar
Gudleifr
Admin

Сообщения : 892
Дата регистрации : 2017-03-29

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Уэллс, 191?

Сообщение автор Gudleifr в Ср Июн 14, 2017 10:31 am

...

#5
В час дня приключения корреспондента закончились в плену. К тому времени он успел украсть лошадь, упасть вместе с лошадью и чудом выбраться; тут же выяснилось, что животное сломало ногу; пришлось пристрелить его из револьвера. Несколько часов журналист провел в обществе приунывших стрелков, отбившихся от части, но ушел от них после спора о топографии местности и в одиночку направился к берегу реки - он думал так, но ошибся. Шоколад закончился, во всей окрестности не нашлось ни глотка воды. Стояла ужасная жара. Корреспондент нашел укрытие за разбитой каменной стеной и некоторое время наблюдал за отдаленным боем: конница попыталась атаковать пехоту на мотоциклах в разомкнутом строю, в то время как сухопутные броненосцы заходили кавалерии во фланги. Репортер убедился в значительном превосходстве мотоцикла над лошадью в скорости на травяном поле; кони часто падали на неровностях, мотоциклисты легко уходили от атаки, валя кавалеристов ужасающе точными выстрелами. Погоня ушла за пределы видимости, но корреспондент не сомневался, что всадники закончат свою потеху в скором и непременном плену. Вскоре укрытие пришлось досадно и вдруг покинуть - одна из наступающих машин затеяла анфиладный огонь вдоль стены. Корреспондент обнаружил, что натер на пятке пугающий волдырь.
Он прятался в низком кустарнике, среди камней и вдумчиво разглядывал свой носовой платок. За последние сутки ткань приняла весьма двусмысленный цвет.
- Но ничего белее у меня нет - сказал себе корреспондент.
Он успел убедиться, что враг оперирует на востоке, западе и юге, но окончательно решил более не рисковать и сдаться на личную и безоговорочную капитуляцию когда услышал шум броненосцев в полумиле, с севера,- номера Один и Шесть точно исполняли предписание генерала. Журналист уже собрался повесить белый флаг-платок на куст и встать рядом, в редкой тени пока кто-нибудь не заберет его, но неподалеку послышались голоса, топот, характерный шум конного отряда; военный корреспондент спрятал платок в карман и пошел на звуки.
Шум боя утих, и он отчетливо услышал хор голосов простых и грубых, но сердечных и даже исполненных достоинства - за кустами смачно богохульствовали старослужащие солдаты.
Корреспондент выскользнул из кустарника на открытую местность и увидел вдалеке бахрому деревьев - признак речного берега.
В центре панорамы открылся нетронутый пешеходный мост; справа виднелся другой мост - большой, железнодорожный. Два броненосца окаймляли картину слева и справа, словно два мирных, длинных сельских амбара; машины полностью контролировали две мили местности, речную долину и заранее предупреждали всякую возможность немирных проявлений. В нескольких ярдах от кустарника сгрудились захваченные остатки кавалерии - покрытые пылью, несколько дезорганизованные, явно огорченные но, тем не менее, отборные солдаты - цвет проигравшей армии. Посреди поля три или четыре всадника пользовались медицинской помощью; рядом, группа офицеров разглядывала невиданный механизм - издали и с глубоким отвращением. Все отчетливо понимали, что уловлены огромной сетью: прочие двенадцать броненосцев и множество вражеской пехоты - моторизованные и пешие горожане - теперь занимались пленными и захваченным военным имуществом, но оставались по прежнему бдительны.
- Шах и мат - подумал военный корреспондент и вышел на открытое поле.- Теперь я в плену, но в отличном обществе. Двадцать четыре часа назад я не сомневался в военном тупике, а теперь эти жулики пленили всю благословенную армию! Ну и ну!
Он припомнил беседу с молодым лейтенантом.
- Чудеса науки, конечно же, бесконечны; история цивилизованного народа когда-нибудь приходит к завершению, но он непременно одолеет детей природы, пока заботится о развитии наук. Пока заботится…
Он отвлекся на размышление о судьбе молодого лейтенанта.
Корреспондент относился к числу несообразных персон с неистребимым сочувствием к побежденным. Он разглядывал ражих, загорелых кавалеристов - разоруженных, спешенных, выстроенных в шеренги; непривычные к седлу городские мотоциклисты неумело отгоняли захваченных коней, а снятые на землю паладины бессильно наблюдали за позорным зрелищем. Репортер успел забыть, как давеча честил теперешних пленников "хитрой деревенщиной" и желал им поражения. Месяц назад он видел, как именно эта часть идет на войну во всем великолепии, и слушал рассказы о неподражаемой доблести кавалеристов, об их искусстве биться в рассыпном строю, о способности каждого стрелять на скаку и сметать любую противостоящую силу с поля сражения - будь то пехота или конница. И теперь, вопреки всякой справедливости, их победили несколько дюжин молодых людей на машинах!
В голову пришел подобающий заголовок: "Мужество против Машинерии". Журнализм приучает мыслить фразами.
Он прошел вдоль линии пленных - насколько позволили часовые - и сравнил крепкие пропорции побежденных с худосочными телами победителей.
- Головастые выродки - бормотал он.- Малокровные из Ист-Энда.
Журналист приблизился к группе захваченных офицеров и услышал высокий тенор полковничьей речи. Бедный джентльмен провел три года в отчаянной работе над лучшим в мире человеческим материалом; именно он довел искусство стрельбы с седла до совершенства, а теперь с отчаянным и естественным в наступивших обстоятельствах богохульством вопрошал прочих - что можно сделать против вышедшего на поле скобяного товара?
- Пушки - ответил кто-то.
- Большие орудия ограничены в скорости. Они не успеют за машинами, а малые пушки не устоят. Я видел, как их сметали. Вы можете дать внезапный выстрел, а потом, наверняка, погибнете как на бойне…
- Мы можем изготовить такие же штуки.
- Что? Больше жестянок? Мы?...
- Я назову статью - размышлял корреспондент - "Механики против мужчин" и начну ее высказыванием старины-полковника.
Но он был слишком хорош для журналиста и испортил красивое противопоставление. Полудюжина молодых людей в синих халатах вышли из победоносного броненосца выпить кофе с печеньем, и корреспондент не упустил отметить, что взгляд и поведение выдавали в них людей - несмотря ни на что.
avatar
Gudleifr
Admin

Сообщения : 892
Дата регистрации : 2017-03-29

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Уэллс, 191?

Сообщение автор Спонсируемый контент


Спонсируемый контент


Вернуться к началу Перейти вниз

Вернуться к началу


 
Права доступа к этому форуму:
Вы не можете отвечать на сообщения